Поиск

Старость - в радость

Пост обновлен 13 июня 2019 г.

Ее звали Светлана и, когда мы встретились, ей было 66 лет. История традиционная: в 55 вышла на пенсию (не помню, кем она работала, но на пенсии ей этим делом заниматься уже было нельзя), дети давно выросли и разъехались, друзья болели или уже умерли. Сидели они с мужем вдвоем в пустой квартире и постепенно угасали. Пока она не сказала: нет! Пока однажды в Психологическом университете, который создали и где преподавали мы с женой, не раздался телефонный звонок…


Звонила, судя по голосу, женщина в годах:

- Здравствуйте! А у вас есть ограничения по возрасту?

- Ну, если вам уже исполнилось 18, то нет.

- Тогда можно меня записать на 8-месячную профессиональную программу по практической психологии?

- Вы когда-нибудь занимались психологией?

- Никогда.


Светлане учеба давалась нелегко. Наша молодежь – а на программе по практической психологии, стержнем которой было нейро-лингвистическое программирование (НЛП), учились люди от 25-ти до 45 лет – ее любила и поддерживала во всем. Но память все же была не та, тело упрямилось, темпы, особенно на первых порах, казались очень высокими. Моя жена – руководитель программы и ведущий НЛП-Тренер Надежда Владиславова с улыбкой вспоминает, что «ругалась на нашего Светика», когда та выскакивала с занятий в коридор: не могу больше! Надя выходила следом:


- Света, перестань строить из себя здесь бабушку! Ну, отдышалась, успокоилась – и иди работать. Все хорошо. Я с тобой.


В 67 лет Светлана НЛП-Мастером закончила программу наравне со всеми, на деле освоив массу целительных приемов и практик и получив как наш профессиональный, так и государственный дипломы, которые давали право работать по приобретенной ею новой специальности.


Я увидел ее вновь через два-три года на встрече выпускников, и она рассказала, что вдобавок к дисциплинам, которые освоила у нас, прошло курсы по психоанализу (чтобы овладеть еще одним языком психологии), и теперь она нарасхват, работает, чаще всего с пожилыми, которые ей верят и которым ее помощь особенно необходима. Сначала были соседи, потом их знакомые, потом знакомые знакомых – пациенты, пациенты… У Светы появились новые друзья, она стала интересоваться устройством современного мира, чем живут люди, приобщилась к искусству. Кстати, она уже даже не нуждалась в пенсионных деньгах - стала хорошо зарабатывать как психолог.


А еще через год, когда я объявил серию семинаров по психологии управления, наш Светик записалась ко мне одной из первых. На осторожный вопрос: зачем ей управление, она просто ответила:

- Мало ли как жизнь сложится!

И мы онемели. Прикиньте, ей уже было 70 лет.


Для кого я рассказал эту историю? Я рассказал ее для себя. В который раз. Вряд ли мы еще встретимся со Светланой, все-таки - время, и мы живем в разных странах. Но я благодарен ей за то, что она была. Эта история укрепляет мою веру в человека.


Я вообще внимателен и чувствителен к подобным примерам. Еще в молодости на меня произвел большое впечатление рассказ о женщине, которая была отправлена с химического производства «по вредности» на заслуженный отдых в 50 лет. Но не стала скучать дома, а пошла в техникум, выучилась на бухгалтера и прожила еще одну, совсем другую, трудовую жизнь.


Сейчас я с интересом слежу в ЮТубе за инициативами своего давнего товарища по журналистике Владимира Яковлева (мы вместе когда-то давным-давно работали в газете «Советская Россия» и хорошо знали друг друга). В последние годы он увлечен проектом для пожилых людей под названием, по-моему, «Возраст счастья». Они проводят форумы по всему миру, знакомятся друг с другом, встречаются с яркими личностями – артистами, художниками и т.п., участвуют в разных массовых мероприятиях, в общем, развлекают себя как могут. И выпускаемые Владимиром в связи с этим проектом книги рассказывает о необычных стариках: кто в 100 лет встает на горные лыжи, кто летает на дельтаплане, кто рисует, кто танцует до упаду сложные танцы, кто занимается спортом. Их основной девиз: старость может быть периодом активной, наполненной жизни.


И мне симпатична эта идея.


Только судьба той женщины, бухгалтера, о которой я вспомнил, и судьба психолога «нашего Светика» мне все же ближе. Возможно, я обделен детской непосредственностью и способностью радоваться тому, что 80-летняя женщина способна десять минут легко простоять на голове. Но мне почему-то кажется чрезвычайно важным, в чем проявляется активность человека, и чем наполнена его «наполненность». Для меня важно, становится ли в результате этих твоих новых талантов и умений не только тебе, но и тем, кто рядом с тобой, - легче, радостнее, наполненнее жить. Становится или нет.


И на самом деле вовсе не существенно, сколько человек прожил жизней – две, три или одну, но до донышка.


Моя бабушка Лена ушла на пенсию, когда ей было 78. Точнее, ее мягко «ушли». Она была, по-моему, лучшим и самым опытным врачом акушером-гинекологом в районе и последние годы работала в женской консультации при роддоме. Когда я подростком гулял с ней в Москве по Текстильщикам, где был роддом и они с дедом жили, с ней здоровалась чуть ли не каждая вторая встречная женщина. «Рада вас видеть, доктор! Как ваши дела?» «Это кто, ба?» - спрашивал я. «Не знаю, - задумчиво отвечала она. – уже не помню. У меня ведь их очень много, моих дочек».


Увы, она не прыгала с парашютом (хотя при необходимости могла и прыгнуть) и не расписывала фаянсовые чашки под Хохлому. Зато она плавала в пруду парка Кузьминки с ранней весны до поздней осени и постоянно много ходила пешком – на работу и с работы, в магазин и во всякие точки службы быта, а за городом, где она любила бывать, - по полям и, собирая грибы, по лесным дорожкам. Она постоянно держала себя в форме, потому что знала и помнила, что ее ждут пациенты, да и мы, родные, постоянно в ней нуждались.


Была ли она при этом счастлива? Не сомневаюсь. Хотя, мне кажется, она никогда не задавала себе подобного вопроса. Такие люди живут, когда чувствуют, что нужны другим. И до тех пор, пока это чувствуют. Жизнь как служение. И это делает радостным ее закат.


…В аэропорте Франкфурта-на-Майне нам с мамой помогал подвозить багаж специальный служащий – высокий благообразный пожилой мужчина со старомодной ухоженной седой бородой. И аэропортовская форма на нем сидела чрезвычайно ладно. Статью и выправкой он походил на потомка русских иммигрантов в Западной Европе после 17-го года 20 века. И даже знал несколько слов по-русски. Было странно встретить такого человека на этой работе – казалось, он, явно уже немецкий пенсионер, не очень нуждается в деньгах. Разговорились (понятно, по-английски). «Почему вы работаете здесь, где чаще всего встретишь приезжих?» - «Почему? Возможно, потому, что здесь я в день прохожу с тележкой от 20-ти до 40 километров. И это очень полезно». Пожилой мужчина не сказал, что работает с людьми и для людей, что само собой разумелось в нашем случайном разговоре. И то, что он не сказал об этом, не гордился этим, мне тоже в нем понравилось.


А перед этим мы были в гостях у наших немецких друзей в Майнце. У нас с ними сложилась добрая традиция – когда я приезжаю с новым человеком (а на этот раз это была наша мама), мы обязательно идем в храм Святого Стефана полюбоваться на уникальные витражи Марка Шагала всех оттенков голубого и синего на темы Библейской истории. Их создал по просьбе местной епархии всемирно знаменитый французский художник, еврей, рожденный в Витебске (теперь Белоруссия), создал взамен утраченных во время бомбежек Второй Мировой войны.


Это удивительно живые, светлые и жизнерадостные образы в уютном, намоленном храме. Настоящая цветовая симфония радости. Трудно поверить, что Марк Шагал работал над этими церковными витражами, когда ему было от 89 до 98 лет, до самой своей смерти в 1985 году. Это стало его последней крупной работой и, можно сказать, его завещанием. Художнику, волею судьбы оказавшемуся на перекрестке веков и эпох, разных религий и национальностей, войны и мира, любви и ненависти, было важно именно так завершить свой путь – созданием символа примирения людей в Боге, одинаковой расовой ценности немцев и евреев, сотрудничества вечно враждовавших между собой Франции и Германии, памяти о страшных жертвах родного ему белорусского народа.


Марк Шагал. Фрагмент одного из окон апсиды. Адам и Ева у Древа Познания Добра и Зла. Церковь Св. Стефана в Майнце (Германия)

Люди разного масштаба и разных путей. Но есть между ними общее. Они сами, без внешних толчков и подсказок, строят свою судьбу. Они занимаются тем, что им нравится. И они озабочены тем, чтобы это было интересно и важно другим. Они не ждут, что мы будем у них допытываться, в чем они нуждаются, а сами интересуются, что нужно нам. Да, жизнь скоротечна, и преклонный возраст – это неизбежность и, наверное, даже необходимость. Однако «нет никакой необходимости жить с необходимостью», - еще в Древней Греции пришел к выводу философ Эпикур.


Японские ученые установили, что все мы светимся. Но свет этот почти невидимый, его могут зарегистрировать только приборы. Но по нему наука надеется ставить диагнозы нашему здоровью. Не знаю, не знаю... Только мне порой кажется, что наши уже серьезно пожившие братья и сестры, и сегодня, как всегда, делающие все для того, чтобы остаться незаменимыми и в то же время не очень заметными для нас, светятся явно. И диагноз тут очевиден: здоровая душа.


Ведь живем мы не с возрастом. Живем мы с собой. Живем мы с близкими и далекими для нас людьми. И наш возраст, и наш свет определяются только тем, насколько каждый из нас в силах быть полезен себе и этим людям.


Владимир Владиславов

Просмотров: 2,344
Подпишитесь, чтобы получать рассылку
  • Grey Facebook Icon

© 2019 Владимир Владиславов

 

  • Facebook Social Icon